«Здравствуйте, а может быть прощайте»: как оренбургский подросток стал героем ВОВ

В преддверии празднования Дня Победы в Великой Отечественной войне мы рассказываем жителям Оренбургской области историю молодого офицера Анатолия Татарникова. Ему исполнилось всего 17 лет в октябре 1942 года. Скромное празднование Нового 1943 года в кругу семьи завершилось отправкой в армию. С февраля 1943 года — полгода учебки, а потом… Фронт, кровопролитные бои за родную землю, ранения, потеря друзей и трогательные письма маме и близким — связующая нить между любимым и далеким домом и страшной войной. А для нас — непрерываемая связь между прошлым и настоящим.

Письмо Ване

Анатолий Татарников родился 12 октября 1925 года в селе Покровка (Новосергиевский район — прим ред.). Позднее его семья переехала в город Чкалов (сейчас — Оренбург — прим ред.). 

В мае 1942 года Толя с отличием окончил железнодорожную школу №4 на станции Оренбург и получил право на поступление в высшие учебные заведения без вступительных экзаменов. В октябре мальчишка отметил свое 17-летие. Дома, в кругу семьи, встретил новый 1943 год. А уже 4 февраля его призвали в армию.

Анатолий прошел обучение в уральском военном училище, которое тогда являлось пунктом противовоздушной обороны страны. 2 августа 1943-го их выпуск мобилизовали на фронт.

3/VIII-43 г.  «Здравствуй, дорогой друг, Ваня… В Горький тебе я писал три письма, а ты писем не получал ни одного, а последнее из них довольно интересное, я описал в нем свое первое боевое Крещение… Было довольно жарко и я чудом просто уцелел. За это я со своими бойцами получил благодарность от командира части. Ну а теперь опять учусь. Вечера провожу хорошо. В субботу и в воскресенье беру увольнительную в город на танцы или в театр. Ну и кручу сейчас с одной девочкой, хоть и не часто встречаемся. Когда кончим учебу, неизвестно. Может быть сегодня ночью по тревоге, а может быть через год..». 

Учеба закончилась через неделю.

«Звание Чкаловца оправдаю»

По дороге на фронт парнишка старался использовать каждую свободную минуту, чтобы чиркнуть на небольших листочках весточку близким. Каждое свое письмо завершал словами: «Звание Чкаловца оправдаю» и «Предаемся воспоминаниям о гражданке». 

Еще не доехав до фронта, эшелон с новобранцами дважды попал под обстрел врага. Об этом Анатолий Татарников тоже рассказал в своем письме другу:

«Два раза отражали фашистских стервятников, причем погиб Степа Варганов. Ты не представляешь себе, как изменяются душевно и наружне люди, побывав в хороших переделках и чувствуя приближение чего-то великого. В вагоне предаемся воспоминаниям о гражданке. Да это все прошло, не знаю, вернется ли. Буду писать с дороги еще, а сейчас пойду на перевязку: немного царапнуло зажигательной со стервятника… г. Лиски», — писал еще совсем юный Толя своему далекому другу.

«Отдам письмо связному, он бежит в тыл»

Анатолия зачислили в 112 гвардейский стрелковый полк, входивший в состав 39-ой гвардейской мотострелковой дивизии. 18 августа его перебросили на передовую.

39 мотострелковая дивизия 28 стрелкового корпуса, в составе 8 гвардейской армии, участвовала в Донбасской стратегической операции с 13 августа по 22 сентября. Эти войска форсировали правый берег Северского Донца. 

112 полк располагался в эти дни в лесополосе рядом со Святогорском, под Славянском. 

19/VIII-43 г. «Здравствуйте, дорогие родные мама, отец, бабушка, дедушка, Тамара и Юрик. Вчера прибыли на передовую. Сейчас идем в бой, это будет мой второй бой. Если бы вы знали, что я посмотрел, проезжая по районам, бывшим у немцев, как тяжело смотреть на эту разруху…

… Вот сейчас прочистил автомат и лежу, пишу, а сам все смотрю в лесок — там немцы и прочая сволочь вроде румын, итальянцев. Вот уже ползут зеленые махины, а за ними идут и идут цепи. Ну до свидания. Привет всем. Отдам письмо связному, он бежит в тыл», — Анатолий успел написать это письмо и отправить его родным. А потом…

22 августа Анатолия Татарникова ранили. Потеряв сознание, мальчишка лежал на земле с залитым кровью лицом. Однополчане подумали, что он убит и отправили имевшиеся при нем документы и фотографии вместе с простреленной пилоткой и похоронкой родителям. К счастью, эта страшная «посылка» не дошла тогда до адресата! 

«Сообщаю, что я жив, но не совсем здоров»

«Здравствуйте дорогие родные мама, отец, бабушка, дедушка, Тамара и Юрик. Сообщаю, что я жив, но не совсем здоров. Вчера во время наступления я был ранен в голову. Рана не опасная и через несколько дней пойду догонять свою часть. Ранил меня некий Петр Янсен — ефрейтор. Но он не ушел от расплаты: падая, я успел выпустить ему полдиска из автомата. Видимо хорошая была сволочь этот ефрейтор — в его сумке было 23 золотых зуба и четверо часов… Четверо было нас друзей — Ваня Клименко, Петр Ершов (тоже из Чкалова – прим. авт.), Саша Гуляев и я. А вот теперь двое убиты и двое ранены».

О прошедшем бое Анатолий написал и в письме своему другу Ване: «…Ох же мы и дали им жару — гнали, гнали, хоть и крепко огрызались они. Хорошо действовали танкисты: на броне их танков ворвались к окопам, ну и здесь понеслась карусель — сначала с танков гранатами, а потом в окопы. На вторую линию в атаку — выбили, на третью то же самое, а потом преследовали в лесу. Здесь я и схлестнулся с ефрейтором…».

«Сижу в воронке от снаряда, а в 150 метрах лопочут что-то немцы»

9 сентября 1943 года молодой офицер вернулся в строй. Вскоре его перевели в 29-й отдельный разведывательный батальон при 5-й гвардейской танковой армии.

30/IX-43 г. «Здравствуйте, дорогие родные мама, отец, бабушка, дедушка, Тамара и Юрик. Выдался тихий свободный час, и я спешу написать вам. Сообщаю, что я жив и здоров, и живу ничего. Вот сейчас сижу в воронке от снаряда, а в 150 метрах лопочут что-то немцы. Просидим весь день, ночью уйдем. А утром по нашим сведениям и данным будут бить и артиллерия, и минометы, и утром же подаст голос Катерина Ивановна, пойдет пехота и фрицы обратно бегут несколько километров, хотя и крепко огрызаясь. Вот это и есть наши фронтовые будни. Вот и все, что можно написать про мою жизнь. Я теперь разведчик, частенько забредаем к немцу в гости с его тылу. Если вернусь, есть что вспомнить и рассказать». 

День рождения — 18 лет — еще в силах воевать

12 октября 1943 года Татарников справил 18-летие в боях. Вестей от близких он не получал уже несколько месяцев. Но он всегда ждал весточки из дома. И сам писал письма или записочки…  

21/X-43 г. «…У меня сегодня горе — убили лучшего друга — земляка Сашеньку. Только что похоронили».

5 ноября крупные бои прошли в районе между Днепровским лиманом и побережьем Черного моря. В излучине Днепра, юго-западнее Днепропетровска, наши войска отбивали контратаки противника и вели бои местного значения. Анатолий был тяжело ранен и снова отправился в госпиталь. В этот раз надолго. 

Прошел всего год, как мальчишка, вчерашний школьник, пошел в военное училище. И вот он уже — ветеран войны. Учит новых “птенцов” воевать. 

«Где сейчас мои ребята (эх и орлы же) — наверное бьются за какой-нибудь город и я уверен, что не подкачают. А я вот прикован здесь. Здесь есть новенькие и вот им рассказываю, как оно все получается, а они право, как птенцы рот разинут и не дыша слушают, и даже смешно думать, что и я был таким же».

Страна готовилась к зиме: тыл работал днем и ночью, чтобы армия ни в чем не нуждалась. К концу ноября бойцов уже одели в зимнее обмундирование. Новое. 

«Только подумать, как работают в тылу, чтобы нас так хорошо снабжать, — удивлялся Анатолий. — Правда погода здесь солнечная, теплая, немного грязно, так что теплое обмундирование немного обременяет». 

Парень надеялся и верил, что не сегодня, так завтра снова вернется в строй. Но на фронт, после полученных ранений и контузии парня военком отправлять не спешил. 

«Побьем Гитлера — тогда домой» — Один маленький человек на большой войне

23 декабря 1943 года Анатолий наконец-то получил долгожданную весточку из дома и сразу же поспешил ответить:

«Сегодня большая радость — получил сразу два письма от вас. А что меня нет дома, то это ничего: жив останусь — побуду дома. А что касается того, что Тамара пишет: может меня скоро ждать домой; но нет. Побьем Гитлера, тогда. А я еще в силах воевать». 

31 декабря и почти каждый последующий день Анатолий писал родным. И это были уже не просто весточки о том, что происходило вокруг. Вчерашний мальчишка рассуждал о ценности жизни, о месте человека в этом мире. И с особенным трепетом ждал писем от близких и, особенно, от мамы.

7/I-44 г. «Здравствуйте дорогие родные мама, отец, бабушка, дедушка, Тамара и Юрик. Выдалось хорошее освещение, ручка, чернила и вдобавок бессонница, вот и вздумал написать вам письмо, внеплановое так сказать, потому что писал лишь вчера. На фронте идут успешные наступательные бои и будьте уверены, что в этом году разгромим немцев. Я жду не дождусь, когда снова встану в строй…

В фронтовой жизни есть свои прелести, хоть жизнь твоя всегда на карте, но о ней не думаешь, когда посмотришь на то что переносили мирные жители у немца. В нашем городе жизнь в 1942 году можно считать раем по сравнению с жизнью мирных жителей на оккупированной территории. И один человек в этой всей войне является таким маленьким, ничтожным, что о его жизни речи быть не может. А в глубине души все же думается: помирать-то ведь никому не хочется, вот и борешься за свою жизнь и цепляешься за нее… Вот подерешься здесь за свою жизнь, и так она после этого становится дорога. Но если это требуется для счастья других, без колебаний ее отдам. Вот на гражданке у меня не было таких мыслей, а сейчас задумываюсь над этим…

Сейчас я уже привык спать нормально, а первые дни как-то неудобно было спать раздетым и особенно, хоть это и покажется смешным, спать без шапки, так уже кажется, что не расстался бы с ней».

«Тебя, мама, благодарю»

В феврале 1944 года Анатолия направили на курсы младших лейтенантов, уже как преподавателя, — готовить новых командиров Красной армии. 23 февраля он отметил с товарищами 26-ю годовщину РККА. И потом в родные края снова полетела весточка. Повзрослевший, набравшийся опыта чкаловец рассказывал близким, как изменился за эти месяцы войны:

«Вчера замечательно провел вечер в офицерском клубе. За этот короткий период моей работы я получил благодарность командования и денежную награду. Готовлю офицеров, боевых офицеров, для нашей армии и уверяю вас, что подготовлю хорошо. С такими ребятами не то, что немцу, и самому черту рога сломим. Вы вероятно удивляетесь как я вырос духовно, да и действительно война многому научила. И меня не узнать уже. Эх посмотрели бы вы на меня теперь».

В своих письмах Толя уверял всех, что с ним все хорошо и просил не беспокоиться за него — ведь он солдат, офицер!

7/III-44 г. «Сегодня получил 2 письма. Одно от тебя, мама, а другое от дедушки (опять так называю, но ведь так кто называл… маленький Толя, а я сейчас 18-ти летний офицер). Вы вероятно смеетесь, и я тоже. Тебя, мама, благодарю за хорошую работу, ведь часть ее идет и на меня. Поздравляю с праздником 8 марта».

В этот же день Анатолий написал письмо и своему младшему брату Юрию: 

«Здравствую, Юрочка! Нашел подходящий конвертик и пишу тебе. Во-первых, передаю пламенный привет, а во-вторых, видишь картинку — мальчик учится на отлично, а его двоюродный брат дырявит каски и черепа немцев. Так делал и буду делать я, а тебе приказываю, учиться так же. Прямо приказываю, это нужно. И расскажи об этом своим товарищам в школе, где учился и я. И учителям письмо покажи. А я постараюсь скоро тоже оправдать еще и звание воспитанника 4-й железнодорожной школы. Понятно? Вот так видишь, как твой брат о тебе помнит. До свидания, Юра».

«Перед Родиной и вами я невиновен»

10 апреля 1944 года Анатолий сообщил родным, что по вине своих однополчан был понижен в звании до младшего лейтенанта и лишен ордена. Но о том, что именно произошло, в письме рассказывать не стал: 

«…это дело наживное. А перед Родиной и вами я невиновен, все знают, что на поле битвы не всегда бывает успех. А двое подлецов, одного из которых я пристрелил, чуть было не угробили всех, в том числе и меня. Вобщем все хорошо и воюю, и учу, и сам учусь».

Войсковые части, в которых находился наш земляк, готовились к переброске в Румынию. Анатолий рвался в бой, но командование придерживало его и к большим операциям временно не допускало.

13/V-44 г. «Ты утешаешь меня, мама, — не нужно. Я настолько крепок, что меня очевидно, теперь ничем не смутишь. Сейчас живу замечательно. Но «себя не берегу», меня другие берегут и не отпускают, хоть иногда денька на три я вырываюсь».

15/V-44 г. «Здравствуйте дорогие родные… Погода здесь хорошая, природа замечательная, но ходить и любоваться природой некогда, да и нельзя углубляться ни в лес, ни в поле — фрицы сволочи все заминировали и много жертв бывает».

До свидания, а может быть прощайте…

24 августа 1944 года: «Еду бить захватчиков в самой Румынии. Побываю там, где был отец. Сколько пройдено и сколько впереди: Харьков — Аккерман — Севастополь — Бендеры — Румыния. Адрес скоро сообщу».

В конце сентября 1944 года Анатолий, теперь уже командир взвода автоматчиков, был зачислен в 78 стрелковый Белградский полк в составе 74 стрелковой Киевско-Дунайской Краснознаменной ордена Богдана Хмельницкого дивизии (2 формирования). Принимавший участие в Белградской наступательной операции с 28 сентября до 20 октября, а затем – в Будапештской наступательной операции. 

12/X-44 г. «Сегодня праздную день своего рождения (Анатолию исполнилось 19 лет — прим. ред.). Я думаю, что вы не будете меня порицать за то, я его праздную так как еще не приходилось. А именно: пригласил около полусотни друзей и девушек, возможности для этого есть. Вообщем отмечу день своего девятнадцатилетия как положено. Письма получаю только от своих фронтовых друзей, да еще от одной девушки из города Одесса (такую девушку я встретил первую за все время и вряд ли ее забуду). Погода здесь стоит прекрасная. Лист на деревьях весь зеленый, кругом зелень. Начался сбор винограда, скоро будем пить новое вино. А в Бессарабии его уже в сентябре пили».

Советские войска продвигались все дальше в Европу. Будто предчувствуя что-то, некоторые свои письма Анатолий заканчивал словами «Ну до свидания, а может быть прощайте».

К концу осени 78 стрелковый Белградский полк был на территории Венгрии. 5 декабря, по сводкам с фронта, наши войска между озером Балатон (Платтен) и рекой Драва, продолжали наступление. Овладели городом и железнодорожным узлом Сигетвар, а также с боями заняли более 120 других населенных пунктов. Немцы отчаянно отбивались, пытаясь сохранить свои позиции. 

5/XII-44 г. «По-прежнему нахожусь в боях. Хоть и неблагоприятные условия: дожди, грязь. Нет метра, чтоб не был заминирован или не простреливался. Но все идем вперед и сейчас долбим приличную группировку немцев, которая затянута в русском мешке. Вообщем все хорошо, хоть и лежим днями в грязи и воде, но это ничего. Один англичанин здесь был и так удивился. Говорит: «Вот теперь я увидел, что распутица мешает всем армиям, но только не русской, ей же она помогает». Действительно, никто, наверное, не вынесет такого, что выносят наши солдаты. Вот так обстоят у нас дела. С этими покончим и примемся за Германию».

Получив последнее письмо от сына, мама спешила ответить. Коротко описав их жизнь дома, пожаловалась на перебои в работе почты. Да только винить в этом кого-либо нельзя — времена такие. 

«Одно прошу, — писала мать. — По возможности пиши. Это есть одна наша отрада, которую мы очень ждем. Каждый день. Жду с победой домой. Мама».

Это письмо от мамы Анатолий так и не прочитал… Ответом на него матери стала похоронка. 15 декабря в Венгрии, в одном из боев ее сын был тяжело ранен — накрыло снарядом, осколками повредило правую руку, раздробило кости. И 19 декабря командир взвода автоматчиков, гвардии младший лейтенант Анатолий Татарников умер от ран в госпитале в с. Камледин (Комлогит). Был похоронен в братской могиле №7, второй слева направо.

Письма сына Александра Татарникова (мама) сохранила до наших дней и передала на хранение в Государственный архив Оренбургской области.

Автор фото: Наталья Русинова

Читайте также:

О подвиге оренбуржца родственники узнали спустя 81 год — Авангард

Автор фото: Наталья Русинова

12+